Главная Премия Hugo Премия Nebula Премия Locus Хронология В живых уж нет..

Nebula - 1965
Скачать книгу Download book
Ваятель, Желязны Роджер
He Who Shapes, Roger Zelazny
    Увы, писатель нас покинул...

ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ИДЕИ

Технологии или явления, предложенные автором, которых не существовало
в реальной жизни на момент написания произведения:


Невроконтактное устройство — предназначено для получения, передачи и записи нервных импульсов двух сознаний — пациента и врача, — и используемое для лечения различных форм неврозов методом невроконтакта т.е. путем воздействия одного сознания непосредственно на нервную систему другого.
РЕЦЕНЗИЯ

Предварительное уточнение, касающееся названия текста:

Произведение «Тот, кто придает форму»/«Ваятель» («He Who Shapes») в 1966 году было расширенно до цельной повести «Мастер Снов» («The Dream Master»).

Дело в том, что первое издание книги было сделано только в 1966 г. А до этого времени, сокращенный журнальный вариант романа печатался сериями в «Амейзинг Сториз» в 1964 г. под названием «Тот, кто творит».

Чарльз Рендер, терапевт-невроконтактор, Ваятель, как таких как он потом стали называть — «один из примерно двухсот специально подготовленных аналитиков, чья психическая структура позволяла проникать внутрь неврозов, испытывая лишь чисто эстетическое наслаждение от подражания патологии». Рендер — также один из корифеев этой новой ветви психиатрии, лучший ученик её предтечи, отца-основателя Мориса Бартельметца.

Это специалист, который «прошел горнило анализа, и был признан человеком со стальной волей и сверхустойчивой психикой, крепким достаточно, чтобы вынести горящий, гипнотический взгляд навязчивой идеи, пройти невредимым сквозь химерические дебри извращений и заставить саму угрюмую мать Медузу смежить веки перед древними тайнами своего искусства».

 — Понимаете, — Рендер сделал паузу, чтобы прикурить сигарету, — если быть до конца откровенным, то дело в том, что желательно держать эту область под контролем, пока мы не узнаем о ней больше. Если не соблюдать определенной секретности, то результаты могут использовать преждевременно в коммерческих интересах и с катастрофическими последствиями.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что способен сконструировать в сознании психически вполне здорового человека любой сон, даже такой, какой вы не в состоянии представить, на любую тему, — начиная от секса и насилия и кончая садизмом и другими извращениями, — сон со сложным и законченным сюжетом или сон, граничащий с безумием, сон, в котором будут исполняться любые желания и разыгрываться любые роли. Я даже могу подобрать, по вашему желанию, соответствующий видеоряд или живописный стиль — от импрессионизма до сюрреализма. Скажем, сон с насилием в кубистическом варианте. Неплохо? Отлично!.. Если захотите, вы даже можете стать конем из «Герники». Нет проблем!.. А потом я запишу все происходящее и буду прокручивать вам же или кому-нибудь другому сколько угодно раз.
— О боже!
— Вот именно. Я мог бы сделать вас и богом, если вы того пожелаете, и дать вам возможность пережить все семь дней творения. Я контролирую чувство времени — ваши внутренние часы — и поэтому в состоянии превратить объективно протекшие минуты в часы субъективного переживания.
— И рано или поздно это сбудется, не правда ли?
— Да.
— Каковы же окажутся результаты.
— Этого никто не знает.

Но и сам он подвергся анализу после сильнейшей травмы в результате аварии, в которой погибли его жена и дочь. Несмотря на то, что его сын остался жив и сам он все-таки смог достаточно легко преодолеть этот кризис, былые шрамы всё ещё готовы кровоточить, но уже где-то там, далеко, на краю сознания, вытесненные из поля деятельности и мышления.

Однако после этой травмы он считал, что уже никогда не сможет окончательно войти в колею жизни, никогда не сможет работать и соприкоснуться с иным сознанием. Считал, что он замкнется в своем ожесточенном притупленной болью внутреннем мире. Но он сумел преодолеть и это.

Однажды вечером, придя в свой любимый ресторан поужинать, он узнает, что с ним ищет встречи некая Эйлин Шеллот, доктор психологии. Слепая от рождения, лишь с помощью своей целеустремленности и непреклонного упорства она смогла достичь того, чего не могут даже зрячие. Но главным желанием её жизни, тем желанием, что подталкивало её к успехам в карьере и приобретенному авторитету, было желание стать Ваятелем. И она хочет, чтобы Рендер ей в этом помог…

 — Извините, — сказал Рендер.
— Почему вы не хотите помочь мне?
— Потому что вы себя так ведете.
— А именно?
— Эмоционально. Для вас слишком много значат эмоции. Когда врач находиться в резонансе с пациентом, возникающее в нем возбуждение, как наркотик, отвлекает его от собственных телесных ощущений. Это неизбежно — его сознание должно быть полностью поглощено непосредственными операциями. И собственные эмоции тоже должны как бы на время отключаться. Конечно, в каком-то смысле это невозможно, поскольку личность всегда в той или иной степени эмоционально заряжена. Но эмоции врача сублимируются в отвлеченное чувство бодрости, веселья или, как в моем случае, в художественную грезу. В вас же «видение» может вызвать слишком сильную реакцию. Вы будете подвергаться постоянному риску утратить контроль за развитием сна.
— Я не согласна.
— Разумеется, вы не согласны. Однако факт остается фактом: вам придется, причем постоянно, иметь дело с патологией. Девяносто девять процентов людей не отдают себе отчета в том, какая это могучая сила — неврозы, просто потому, что мы не в состоянии оценить масштабы собственных неврозов — я уж не говорю о посторонних, — когда воспринимаем их извне. Поэтому ни один невроконтактор никогда не возьмется лечить вконец свихнувшегося психа. Из немногих первопроходцев в этой области почти все теперь сами — пациенты. Это похоже на низвержение в мальстрем. Если врач теряет контроль во время напряженного сеанса, он становиться уже не Ваятелем, а Ваяемым. В том случае, когда нервные импульсы искусственно усилены, симптомы нарастают в геометрической прогрессии, а эффект трансференции происходит мгновенно. Пять лет назад я ужасно часто катался на лыжах. Бегать на лыжах мне пришлось потому, что я вдруг начал страдать клаустрофобией, и вытравить из себя эти страхи удалось только через полгода, — а все из-за ничтожной ошибки, происшедшей в неумолимо короткое мгновение. Пациента же пришлось передать другому врачу. А ведь обратный эффект тогда сказался очень незначительно. Иначе, моя милая, можно провести остаток дней, прохлаждаясь в психолечебнице.
— Хорошо, — согласилась Эйлин, — допустим, вы правы. И все же, я думаю, вы в силах помочь мне.
— Как? — спросил Рендер.
— Приучите меня видеть так, чтобы образы потеряли свою новизну, эмоции стерлись. Пусть я буду вашей пациенткой, а вы поможете мне избавиться от навязчивой идеи — видеть. Тогда то, о чем вы так убедительно рассказывали, не сможет на меня повлиять, я сумею уделить все свое внимание обучению и сублимировать радость видения в какие-нибудь другие эмоции.

И Рендер решается помочь Эйлин…

Это достаточно печальная история во всех отношениях. Та консистенция, которую Желязны удалось создать в этой повести, поистине уникальна. При присуждении премии Hugo, её охарактеризовали как «сложный и тонкий союз реальности и галлюцинации, утонченного эротизма, ужаса, вращающегося вокруг блестяще придуманной новой ветви психиатрии».*

Ход повествования постоянно сбивают вкрапления размышлений, проявляющихся в том или ином виде, и вопросов, обращенных в недалекое будущее. Размышления эти связаны с последствиями технологизации и прогресса современного общества, которое стоит уже на грани полной глобализации. Степени ущерба, которая возрастает пропорционально комфортабельности и устойчивости социума. Ущерба, который в мире комфорта и безопасности переноситься уже в сферу человеческой психики. Размышления о том, в какой тупик попадут психологи и психотерапевты, столкнувшись с последствиями этого ущерба. И об иных жертвах, которые человечество понесет за свои достижения, ведь там где ты приобретаешь одно, ты всегда теряешь другое.

В довершение хочу привести ещё один фрагмент из этого произведения:

 — Хороший художник может в своей картине выразить в сто раз больше, чем эти огромные переводные картинки.
— Но это действительно отличные фотографии.
— Конечно, замечательные. И, наверное, дорогие. А настоящий художник мог бы воспроизвести любую из этих сцен, и это не стоило бы ему ни копейки.
— Художники туда ещё не добрались. Сначала идут землепроходцы, а уже потом — культура.
— Тогда почему бы не изменить ситуацию и не пригласить несколько художников? Они могли бы помочь вам найти хороших землепроходцев.
— Хм, — сказал подполковник, — Интересная мысль.

Да, всё происходит именно так — искусство творит варианты будущего, и уже из них будущее выбирает себе наиболее подходящий, а писатели-фантасты одни из тех немногих людей, которые мистически ощущают это, придавая образ и форму этим вариантам.

* собственный перевод фрагмента из заметки «Nebula Award, Best Novella 1965 (tied with „The Saliva Tree,“ by Brian W. Aldiss)»

by Texno

Библиография писателя на FantLab.ru



© 2003-2007 OutZone | Разработка сайта: SeaBreeze | 2004 г. |
Клаcсифaйды: