Понедельник, 20 Ноября 2017

Почему я стал фантастом…


Возможно, каждый любитель фантастики рано или поздно задается вопросом, а как вообще становятся писателями-фантастами, как к этому приходят. Именно этот вопрос стал главным вопросом анкеты журнала «Иностранная литература» «Почему я стал фантастом…», опубликованной в январском номере за 1967 год. В этой анкете приведены ответы таких писателей как Рэй Брэдбери, Пол Андерсон, Фриц Лейбер, братья Стругацкие, Брайан Олдисс, Пьер Буль и многих других. Совсем не уверен, что ответы сорокалетней давности применимы к современной ситуации, поэтому для меня это, скорее всего, немного ностальгический взгляд в прошлое, но от этого не менее интересный. Прочитать анкету можно здесь. Ниже привожу один из ответов, а именно ответ Фрица Лейбера:

Я пишу научную фантастику, потому что она дает безграничный простор моему воображению и могучий толчок моим чувствам; к тому же, фантастам сравнительно легко печататься.

Вначале я писал рассказы, в которых господствовал сверхъестественный и противоестественный ужас. Потом я увлекся научной фантастикой, потому что в наш век это основная форма фантастической литературы и еще потому, что вслед за Гербертом Уэллсом, Генриком Ибсеном и такими философами, как Бертран Рассел, я считаю, что научное мировоззрение сыграет большую роль в решении стоящих перед миром проблем. В молодости я испытывал сильное воздействие таких писателей, как Эдгар По, Говард Ловкрафт, Артур Мейкен, Леонид Андреев и другие, а позднее я прибавил к ним еще Олафа Степлдона и Карела Чапека. Из писателей, не принадлежащих к числу фантастов и научных фантастов (сюда я включу также Ибсена и Уэллса), больше других на меня повлияли Шекспир (в постановках его пьес участвовали мои родители, а какое-то время и я сам), Освальд Шпенглер, Достоевский, Чехов, Виктор Гюго, Жюль Ромэн, Роберт Грейвс, Найджел Болчин, Якоб Вассерман, Бернард Шоу, итальянский драматург Пиранделло, Карл Юнг, Зигмунд Фрейд, Альфред Адлер, Ч. П. Сноу и Джек Лондон.

Научная фантастика учит смелее, глубже, острее видеть и воспринимать предельные возможности развития явлений больших и малых, материальных и бестелесных, устоявшихся и едва пробивающихся, почти бесспорных и почти невозможных. Воображение используется в ней так, как оно и должно, по-моему, использоваться, — чтобы постигнуть все возможные и мыслимые последствия того или иного человеческого действия, исследовать все «потоки времени» и «варианты вселенной», какие можно себе представить. Для воображения нет ни одной запретной области, какой бы малопривлекательной или с первого взгляда бесполезной она ни казалась. Научная фантастика позволяет созерцать весь мир, больше того, всю вселенную. Она дает нам возможность освободиться от национальных и идеологических ограничений. Она обостряет интерес ко всем наукам и всем областям знания, ко всем людям и всем разумным существам, пусть это и не «люди», ко всему, что обладает если и не разумом, то способностью чувствовать. Да, научная фантастика не знает границ!

1 комментарий

  1. sila voli says:

    «Научная фантастика позволяет созерцать весь мир, больше того, всю вселенную.» Дополнение от современности: а главное — она позволяет приятно провести вечер, тут же забыв о содержании прочитанного романа (а смысла там и так не было)… Вы к этому клоните?;)

    Ответить

Оставьте комментарий

*


© 2003 — 2017 OutZone

Создано в студии webdesire